Выставка «Сыграем в классику, или новый историзм», подготовленная студентами и выпускниками МАрхИ при кураторстве Анатолия Белова, открылась в середине марта во флигеле «Руина»*. Ее отличало развернутое концептуальное обоснование.

* Генеральный спонсор – компания «Город богов».



Недвусмысленный месседж содержал уже входной постер, принадлежащий руке самого генератора-организатора – башня, напоминающая галимовско-бродско-уткинские бумажные опусы 1980-х, набранная из различных сложенных всухую «кирпичиков» - от Дворца цивилизаций Пьячентини до донжонов Сан-Джиминьяно, вырастающих из благодатного «гумуса» детских кубиков. Как уверяет А.Белов, игру в кубики и – позднее – в архитектуру объединяет общая задача – «создать гармонию из хаоса».
Не в пример более фундированный теоретический базис – с обширным экскурсом в историю архитектуры и культуры «до ХХ в.» и современной – под свое творчество подводит А.Бархин, примиряющий, по его словам, ордерную декорацию с экспрессивной конструктивистской композицией. Собственного манифеста-рефлексии ему показалось мало – он привлек в качестве идейно-теоретической поддержки искусствоведа В.Басса с принятой им для себя позицией над архитектурным процессом, но с интенцией на интеграцию отечественного проекта (в данном случае – не в прикладном смысле) в мировой исторический и современный контекст.
Своим энтузиазмом экспонентам удалось заразить ректора МАрхИ Д.Швидковского, написавшего специально к выставке эссе «Неоклассика как язык игры», в котором он приходит к выводу, что многочисленные языки классического зодчества в состоянии создать если не саму гармонию, то, по крайней мере, ее видимость – «а это уже немало».
А.Белов, выступивший также в качестве эксподизайнера, учел профессиональные оплошности своих предшественников – имеется в виду выставка «Вперед, в тридцатые!», максимально завесив экспозиционное пространство кремовыми шторами, тем самым экранировав классику от брутального антуража. Классицизирующие композиции из кубиков и станковые работы школы-студии «Старт», где, собственно, и начинается игра в кубики, образующие один из трех основных разделов экспозиции, размещены в особых выгородках – «детских комнатах», затянутых разноцветной тканью. Свой угол – побольше и посолиднее «детских» - выделен и А.Бархину, дистанцировавшемуся от принятой «игровой» концепции выставки и понимания архитектуры (кроме того, он на четверть поколения старше прочих участников). Основное же пространство отдано под курсовые и дипломные работы студентов МАрхИ, к выставке приведенные к единообразному виду.



Как нам представляется, наиболее зрелищны и содержательны градостроительные проекты. Имеется в виду, прежде всего, «Остров Истра» (П.Санин, А.Зальцман, П.Рябченко, О.Кузнецова, Е.Белявская, Н.Кузякин, Н.Дивчич, Ли Лэй, рук. М.Белов, М.Хазанов, А.Одуд), являющий собой, по сути, альтернативу проектируемым и строящимся в настоящее время на берегу Истринского водохранилища, дисперсно разбросанным анклавам коттеджной застройки в лице линейной структуры – городка науки, рассчитанного на проживание и работу специалистов по нанотехнологиям. Предусмотрена научно-исследовательская часть, состоящая из отдельных кластеров, включая университетский городок (представлен на выставке – П.Санин, рук. М.Белов, М.Хазанов, А.Одуд), а также развитая социальная инфраструктура, также вобравшая в себя несколько образований. Впрочем, как и во всех студенческих проектах, встающие инвестиционные, демографические, социально-психологические и пр. проблемы не обозначены даже намеком. К примеру, на Западе городок специалистов или бизнес-инкубатор, вероятно, вполне может быть окружен местными gated cоmmunity, а у нас? Что касается университетского городка, то его архитектура, совмещающая градостроительный масштаб набережной или магистрали и негромкость языка провинциальной неоклассики, выглядит довольно привлекательно – быть может, благодаря такому разрыву.
М.Неймохов представил сразу две планировочные работы – проекты реконструкции и развития районов в Козельске и Клину (рук. А.Баженов, А.Путинцев, Е.Баженова) – с акварельными развертками и перспективами, безошибочно отсылающими к первоисточнику – имеется в виду мастерская М.Филиппова, где автор проработал полтора года, параллельно с учебой в институте. Конкретный адрес – Пизанская башня, «Урбинские ведуты» П.делла Франческа и застройка пешеходной улицы-дублера Невского проспекта М.Мамошина – проступает и в проекте жилого района на Юго-Западе Москвы (П.Санин, рук. М.Белов, М.Хазанов, А.Одуд), точнее, в облике двух башен, фланкирующих главную планировочную ось нового градобразования.
«Объемные» проекты, которых большинство, мы сразу разделили на те, что «с плюсом», и те, что «с минусом» - пусть это и непедагогично. Плюсы – разные: от образной и технологической инновационности до традиционализма и интерпретации прототипов. Так, в проекте глориетты в загородной резиденции «Монолит» (А.Белов, К.Розумбетова) кровля и антревольт (верхняя часть аркады) одного из крыльев предстают в виде ажурной кованой конструкции, работая на просвет и контрастируя с воспринимаемой исключительно анфас классицистической выверенностью облика всего сооружения – главного дома с флигелями, объединенных циркумференцией галерей-колоннад. По уверению М.Филиппова, такой индустралистский и – одновременно – подчеркивающий наличествующую асимметрию ход, несмотря на всю его художественно-эстетическую рискованность, в принципе возможен – все дело в исполнении.



Другой беловский проект – жилого дома в районе МГУ (подача - М.Неймохов, рук. Т.Дьяконова, В.Скачков, К.Сулим) – отсылает к жилому комплексу на площади Гагарина и харьковскому Госпрому – та же титаническая осевая композиция, образующая кулисы полукруглой городской площади. В данном случае благодаря консольно вывешенным этажам (тем самым ширина корпуса нарастает от этажа к этажу – с 12 до 18 м) дом со стороны главного фасада представляет собой нечто вроде антиамфитеатра. Правоверная постконструктивистская образность намеренно обостряется благодаря лапидарным параллелепипедам балконов в качестве «нарастающей» фасадной темы. Все бы ничего, коли это не был бы жилой дом: будто назначение жилья - отражать мерную поступь госкапитализма!
Еще пара проектов привлекла внимание – музея искусств на Тверском бульваре (К.Розумбетова, рук. Б.Шабунин, Г.Лебедева, Ю.Парамонова) с его павильонами под скульптуру с изящно прорисованными буровскими мотивами, вырастающими из 2-3-уровневой подземной части, и детской школы искусств в Митино (Н.Витик при участии Ф.Добрягина, рук. А.Баженов, Е.Баженова, А.Путинцев), представляющей собой грибницу тяжеловесно-приземистых пестумских храмов, проращенную на открытом функционалистском плане.
Скороговоркой – о минусах, повторюсь: заведомо субъективно окрашенных. Прежде всего, в голове не укладывается, как может гаражный комплекс являть собой столь высококалорийный архитектурный продукт, как это имеет место в проектах Ю.Золотовского/Ю.Росочинской или Н.Витик? И еще: с какой стати на простодушной, провинциальной Покровке, по соседству с мастерской И.Уткина, предположительно появится музей нефти и газа (Д.Светлов) – пример римско-имперской архитектуры: врезанные друг в друга мощные ротонды, окруженные аркадами и колоннадами, диссонирующей с окружением ничуть не менее, чем вспарывающий исторический квартал какой-нибудь неомодернистский аттракцион?



Нельзя не отметить: к участию в экспозиции неоклассики благосклонно допустили двоих «приблудных», не неоклассиков вовсе, впрочем, под звание «новых историцистов» подпадающих. Речь идет о проекте школы на 660 учащихся им. братьев Гримм (П.Санин, рук. М.Белов, М.Хазанов, А.Одуд), имитирующей средневековую западноевропейскую застройку с щипцовыми кровлями – за каждым домом класс, за «кирхой» - коммуникационный узел, библиотека и методкабинет, и конкурсном проекте многофункционального театрально-концертного комплекса в Калининграде (П.Санин, В.Володин, О.Ахрамеева, Ли Лэй, рук. М.Белов, М.Хазанов, А.Одуд) в духе пламенеющей готики и – одновременно – не без влияния культурного центра в Новой Каледонии Р.Пиано.
Если говорить об «отдельном» А.Бархине, то его еще студенческие работы отличает ученически-методичное стилевое перечисление: маньеризм, барокко, ар-деко и т.д. и т.п. Причем этот спектр воспроизводится поярусно в пределах одного здания – проекте многофункционального центра (рук. С.Скуратов, И.Уткин). Форсирование архитектурного языка, театрализованная декоративность, перебор – в обоих смыслах – исторических образцов. Заметим: это не концептуальный – вполне реальный проект. Апофеозом же оказывается бархинский дипломный проект Общественно-делового центра Московской области (рук. А.Кузьмин, С.Ткаченко) с его бофилловско-гиперболическим нагнетанием пространственных и пластических эффектов и форм. Это первый проект А.Бархина, выполненный на компьютере, до того все делалось вручную, что сразу придало известную «пластиковость» архитектуре.
В заключение предпосланного выставке текста Д.Швидковский пишет: «И хочется помечтать, что классика снова оживет и станет полноправной не-игрой». А.Бархин, бесспорно, идет по стопам своего отца Д.Бархина, а также М.Филиппова и И.Уткина, М.Атаянца и М.Тумаркина, но никак не М.Белова, пожалуй, одного из немногих апологетов понимания архитектуры как игры родом из 1980-х гг. Казалось, эта линия вот-вот пресечется – но нет…



Так все же: такая неоклассическая инвазия – это мимолетное поветрие или закрепляющийся тренд? По уверению студентов начала 2000-х гг., тогда ничего подобного не было и в помине (А.Бархин оказывался белой вороной). В нынешней «большой» архитектуре особого неоклассического всплеска не наблюдается – все вышеперечисленные как работали, так и работают – и до, и после, и во время, подкрепления из сверстников не видать. В стане профессуры МАрхИ неоклассиков не прибавилось, даже наоборот – М.Белов как работал, так и продолжает работать, а вот И.Уткин бросил преподавание. На Западе тоже никаких классицистических позывов не обнаруживается: те, кто был – типа К.Терри, те и остаются в строю. Значит, налицо экзогенные, но сугубо локальные причины? Первое, что приходит в голову – наблюдаемый крах неолиберализма – как всемирного, так и местного извода - с последующим вероятным возвратом если не к социалистическим, то к социальным ценностям, и прогрессирующей консолидацией вокруг вертикали, дабы «не стекало со стола». Не исключено, что чувствилище у молодых функционирует исправнее, нежели у их старших коллег. Ну, и, конечно, срабатывает извечный наш крен, в том числе архитектурной школы, в повествовательность и сюжетность.
«Вперед, в тридцатые!» - похоже, это была репетиция. А.Белов с компанией упрочили и углубили учение, в смысле – течение, академизировали экспоподачу, снабдили теоретической подосновой, прочертили вектор – от детских кубиков к курсовым и дипломам. Далее по курсу?..