16 февраля 2009 г. в галерее ВХУТЕМАС по инициативе музея МАрхИ открылась персональная выставка В.И.Локтева, заслуженного архитектора России. Представленные работы взяты из собраний Государственной Третьяковской галереи, Государственного музея архитектуры им. А.В. Щусева, Музея Истории московской архитектурной школы при МАРХИ, а также из личного собрания В.И.Локтева. В этих музеях уже проходили крупные выставки мастера. Особенностью данной экспозиции стало деление пространства галереи на две части. В круглом зале галереи представлены этапы творческого пути Локтева, от его дипломного проекта 1958 г. – Аэропорта в Москве, к объектам футуристической архитектуры – экспериментальным проектам городов будущего, моделям космических градолетов и архитектуры невесомости. Также показаны макеты памятников, контррельефы, абстрактная живопись, коллажи, аппликации. Важное место отводится демонстрации композиционных анализов классической архитектуры, выполненных В.И.Локтевым в разные годы, рисункам памятников архитектуры, а также реалистической живописи, пейзажам и портретам.
На подиуме галереи отдельно представлены студенческие работы, выполненные в рамках авторского курса Локтева под названием «Проблемы композиции и художественного мастерства», который он ведет в МАрхИ в течение уже 25 лет. Возрождая в собственном творчестве дух романтики авангарда 1920-х гг., он предлагает студентам схожую тематику работ – композиционный анализ произведений мастеров архитектуры и дизайна русского авангарда.
Перед вами – два взгляда на событие. Своими впечатлениями о выставке и о главном ее герое, Вячеславе Ивановиче Локтеве делятся первый проректор МАрхИ, профессор, доктор архитектуры М.В.Шубенков, и молодой искусствовед Анна Гайнутдинова.



В сутолоке современной жизни, в суете решения мелких задач, в какой- то постоянной трясине своих и чужих неприятностей начинаешь чувствовать, что жизнь разменивается на чепуху. А когда подводишь некий итог прожитого, то задумываешься о правильности сделанных выборов и жалеешь об упущенных возможностях создания чего-то значимого, важного, того, что было бы достойно потраченной жизни. Эти мысли посещают большинство из нас. Мы вязнем в повседневности, повторяющемся «дне сурка», ловимся на ложные ценности бытия и, выбираясь из объятий одной ложной мечты, попадаем в другую. И такую идеологию пропагандирует окружающий нас социум: «ты, как все…». Это немного успокаивает, но внутреннее беспокойство сохраняется.
Однако среди суетливого большинства встречаются исключения – люди «не от мира сего», те, для кого таких проблем не существует, они о них не думают. У них есть некий врожденный иммунитет к суете окружающего мира. Им приходится платить большую цену за эти их качества равнодушия к житейской суете и патологической целеустремленности к чему-то идеальному. Эти люди с рождения нацелены на некую миссию, изначально понятную только им. Это можно счесть врожденным эгоизмом, поскольку, как правило, они не нуждаются в чьем-то одобрении или возражении, им не нужны советы. Они и так знают, что и как надо делать. Они готовы терпеливо сносить непонимание и недооценку своих идей, быть изгоями и единоборцами, терпеть одиночество и незаслуженные обиды. С ними может быть несогласно абсолютное большинство окружающих, но бог дал им силу этого не замечать. Они просто делают свое дело и по-другому не могут жить.
Таких людей немного, но именно ими пополняется корпус первооткрывателей во всех сферах человеческого познания. Именно их труд в последующем оказывается тем, что определяет фундамент дальнейшего развития культуры, искусства, науки.



Эти люди среди нас. С одним из них мы часто сталкиваемся в суете нашей повседневной жизни. Не сразу понимаем значение его труда и ту роль, которую он выполняет в формировании «тела» отечественной архитектурной культуры ХХ века. Этому человеку надо было родиться в начале века, и вместе с Татлиным, Эль Лисицким, Малевичем, Леонидовым, Мельниковым создавать основы нового стиля, новой архитектурной парадигмы. Но сложилось иначе. Однако заложенная роль первооткрывателя была реализована в создании связей идей 1920-х годов с архитектурными идеями всех последующих десятилетий. Эта связь, как яркая нить, прошила сероватое «сукно» этих лет и выявила наличие и развитие самостоятельных концептуальных идей в отечественной архитектуре. Футуристические города, «Летающие города», архитектура космического пространства, архитектура невесомости, «Космические градолеты», космические «архитектоны», «Архитектура космических метаморфоз». Я благодарен судьбе за то, что с таким уникальным человеком мне выпало вместе работать. Благодарен профессору МАрхИ Вячеславу Ивановичу Локтеву за то, что он именно такой, какой есть, терпит наши выходки и вопреки всему делает свое дело.

Михаил Шубенков



В феврале-марте в галерея ВХУТЕМАС прошла выставка «Футуристическая архитектура» Вячеслава Локтева. На ней были представлены работы, иллюстрирующие творчество автора на протяжении полувека.
Глядя на проекты 1960-1970-х – огромные графические листы, гуаши, аппликации, контррельефы, репрезентирующие постройки и города будущего, – кажется, открываешь творчество нового, до сего момента неизвестного художника-авангардиста начала ХХ века. Выполненные десятилетия спустя угасшего конструктивизма, они могли бы быть определены как стилизация, если бы не бескомпромиссная жажда нового стиля, безупречная композиция, глубокое проникновение в суть явлений и осмысленный и смелый подход к воплощению каждого объекта. Беспредметные метаморфические композиции в технике аппликации из цветной бумаги на больших листах картона, потрясающие по свету и цветопередаче живописные пейзажи, характерные портреты, выполненные углем, сангиной и пастелью, коллажи, кубистические и супрематические экзерсисы и смелые прозрения… Архитектор отдал дань самым разным стилям и техникам, вполне овладел ими и убедительно заявил свое творческое кредо.
Увлечение классическими, или как в начале прошлого столетия их называли, - историческими стилями, идеями конструктивизма и футуристическим экспериментированием подвели В.Локтева к осознанию собственного пути в профессии - идее космической архитектуры. «Я лично вижу свою задачу в том, чтобы построить мост между классикой и авангардом. Поэтому все мои футуристические проекты, хоть и обращены в будущее, но одновременно многим обязаны старым мастерам» - это самооценка автора.
Объекты футуристической архитектуры составляют центральную часть экспозиции. В пространстве галереи парят метаморфические архитектоны, концептуальные образы космической архитектуры, основывающейся на отрицании привычных и утверждении иных правил построения формы. Невесомость проникает в архитектурное сознание, под влиянием принципов метаморфизма и полифонизма меняются форма, тектоника, искривляется пространство, замедляется время. В этих объектах просвечивает последовательный интерес не столько к тому, какой вид примет космическое поселение, но, скорее, к проблемам художественного освоения космического пространства. «Обучить архитектуру парению в про¬странстве невесомости – это значит найти закономерный этому состоянию принцип построения художественной формы. Открыть красоту этой формы - зна¬чит утвердиться в новом художествен¬ном мироощущении пространства».
Эта архитектура рождает почти телесное переживание парения в вакууме. Она многолика и трансформируется на глазах. У нее нет верха и низа, центра и периферии, понятия о тяжести и легкости, горизонтали и вертикали, рав¬новесия и направления роста.
Удивительно, что метаморфизм как принцип космического формообразования был осознан В.Локтевым через призму барочной архитектуры, ее «поразительной неконструктивности, пренебрежения логикой тектоники». В них он усмотрел потенциальную связь с невесомостью.
Серия Градолетов, образно воплощающих идеи космической архитектуры - это чистые знаки, некие мыслеформы. При желании искушенный зритель, хорошо знакомый с историей стилей, найдет в них прообразы, неожиданные прочтения прототипов и отсылки к первоисточникам. Эти значения и смыслы свободно и непринужденно живут внутри искривленного пространства космических метаморфоз, порой соединяясь в более сложные образования, но оставаясь парящими, невесомыми объектами.
В.Локтев мыслит непривычными категориями. Для него авангард, барокко, готика, «программно незакономерные стили» соединены друг с другом, имеют внутреннее родство и созвучие. Их он и стремится сделать зримыми в своих футурологических изысканиях. «Архитектура космической невесомости не очередная утопия, не плод фантазии. Она предопределена траекторией исторического развития всего построенного или задуманного на Земле».

Анна Гайнутдинова


* Редакция «АВ» благодарит директора Музея МАрхИ Л.И.Иванову-Веэн за помощь в подготовке публикации.