В Венеции прошла XI Архитектурная Биеннале. Ее тема – «Не там. Архитектура помимо зданий» - сформулирована куратором, известным архитектурным критиком, бывшим директором Архитектурного института Нидерландов Аароном Бетски. Принципиальная открытость темы вовне породила множественность ответов – остроумных и надуманных, приоткрывающих будущее и приземленных, развернутых и невнятных.



ВЫЗОВ Основная экспозиция, отражающая кураторский замысел, развернутая в Арсенале, а экспериментальный раздел – в павильоне Италии, задала спектр интерпретаций понятия beyond, ключевого в выставочной концепции А.Бетски: от рефлексии по поводу состояния и проблем современного и будущего города и городской среды (beyond скорее как around) до экспериментальных и предпроектных штудий, носящих как проблематизирующий, так и формальный характер (beyond как preliminary), и сугубо внешнего предъявления и любования внутренней начинкой зданий, равно как и происходящими внутри нее процессами – инженерными системами, в том числе в действии (beyond как inside).
Если многие звезды использовали площадку Биеннале скорее как очередной повод для кодификации собственного брэнда, то менее титулованные были ориентированы на выявление как глобальных, так и локальных проблем – урбанистических, экологических, социально-демографических, этнических, экономических и пр. – и, по возможности, нащупывание способов их решения или смягчения – необязательно звонких, рассчитанных на общественное внимание.
Примером может служить позиция Ф.Дрюо - А.Лакатон – Ж.-Ф.Вассаль, не один год занимающихся актуальной для парижских пригородов, хотя и не наваристой проблемой гуманизированного редевелопмента сложившихся спальных многоэтажных районов - в противовес банальному сносу, их реабилитации, уплотнения снаружи и разуплотнения внутри, насыщения общественно-культурными функциями и зелеными зонами, в конечном счете – демпфирования возникающих социально-пространственных барьеров между центром и периферией, различными социальными и этническими группами (экспозиция «Трансформации» в Итальянском павильоне).
Социально-градостроительная тематика не обошла и основной раздел, где помимо развернутой экспозиции «Uneternal City», представившей поисковые штудии двенадцати международных проектных команд, в отличие от знаменитой программы конца 1970-х гг. «Roma Interrotta» исследующих перспективы реорганизации и развития различных районов Рима за пределами стен Аурелиана, присутствует ряд прогностических разработок, не имеющих конкретно-географической привязки. Упомянем проектное видение MVRDV «Skycar City», анализирующее градостроительные трансформации – от кардинальной смены самой анатомии транспортной инфраструктуры, включая системы контроля и управления трафиком, до адаптации градостроительного регламента к новым реалиям – в связи с распространением в будущем нового вида транспорта – личных «небесных авто», и меланхоличную проработку Дроогом & КессельсКрамером социально-пространственных, эйнваронментальных и даже кулинарных следствий демографического прогноза, в соответствии с которым к 2026 г. в развитых странах порядка трети населения будет пребывать в статусе одиноких – отсюда название проекта «s1ngletown» (заметим в скобках, что прогрессирующая атомизация современного общества в последние десятилетия стала объектом исследовательского внимания ряда социологов, в частности, З.Баумана, так что урбанистам есть на что опереться).



ОТВЕТ Экспозиции, представленные в национальных павильонах, вряд ли расширили, но, быть может, уточнили, подвели дополнительный эмпирический базис под формулу А.Бетски. Пожалуй, наиболее распространенный ответ – это проблематизация экологического неблагополучия – в широком смысле, включая его культурную проекцию, равно как и категорию «устойчивого развития», на что указывают датчане и немцы, японцы и американцы. Поляки, придумавшие нестандартный ход, акцентировав категорию времени в его взаимоотношениях не только с архитектурой, но с городским окружением в целом, были поощрены, получив Золотого Льва за лучший павильон. Немало тех, кто проигнорировал тему Биеннале – в основном недемонстративно, как те же англичане, очевидно, в последний момент подтянувшие проблематику социального жилья. Мы тоже попытались закамуфлировать нашу экспозиционную предустановленность, связанную с предъявлением архитектуры, а точнее – имиджевой обоймы «звезд» и «тех, кто на подступах», задействовав в качестве компенсирующего ломового приема Николо-Ленивецкую артель во главе с Н.Полисским, основателем российского лэнд-арта, в отличие от своего западного собрата направленного не только на остранение окружающей среды, но и на ее очеловечивание*.
*Кураторы российского раздела экспозиции «Партия в шахматы. Турнир за Россию» – П.Хорошилов, Г.Ревзин. Контрибьютор – В.Белоголовский. Дизайн – В.Савинкин/В.Кузьмин. Комиссар павильона – В.Церетели.



НАГРАЖДЕНИЯ Золотого Льва получили за совокупный вклад в архитектуру и архитектурную науку соответственно Ф.Гери и Дж.Аккерман, известный исследователь зодчества Ренессанса. Еще два Золотых и один Серебряный Лев были присуждены фактически за артикуляцию различных реакций на вызов А.Бетски: от концептуалистов (польский павильон с его аэропортом, со временем преобразовавшимся в скотный двор), от артистов (Г.Линн с его реутилизацией старых игрушек, превращающихся в предметы мебели) и от социально ответственного крыла профессии (Elemental во главе с А.Аравеной, Чили, результативно преломляющим несегодняшнюю концепцию партисипации в практику строительства социального жилья). В принципе от каждой из последних трех профессиональных групп могли бы представительствовать многие другие участники (например, вместо чилийцев – англичане или мексиканцы), приглянулись эти. О вкусах жюри не спорят.



РОССИЙСКОЕ ПРИСУТСТВИЕ Объем нашего участия в XI Биеннале беспрецедентен - помимо российского павильона, еще три «подключения»:
- «Юрта кочевника» Т.Кузембаева, сталкивающая традицию и современность (загнанный внутрь старенький «Фиат» украшен бахромой и еще чем-то аборигенно-аутентичным, над самим объемом юрты торчит телеантенна, внутри разбросаны мобильники и лэптопы), попала в основной раздел экспозиции, заняв свое место на набережной рядом с Арсеналом;
- оппозиционный Н.Фостеру и прочим фигурантам дела о замене ЦДХ на общественно-жилой комплекс «Апельсин» демарш Б.Бернаскони «Антифостер с бананом» отнесен в раздел экспериментальных проектов, экспонировавшихся в павильоне Италии;
- экспозиция «Born House» Ю.Аввакумова и Ю.Григоряна в церкви Св. Евстафия на канале Гранде-Сан-Стае, собравшая коллекцию форм «для рождения новой формы» и впервые предъявленная в прошлом году в галерее ВХУТЕМАС в МАрхИ.
Эта экспансия вызвала вал публикаций – об XI Биеннале не писал только ленивый; достаточно сказать, что на arсhi.ru выложено порядка трех десятков текстов – от информационных заметок до аналитических статей.



НАШ ПАВИЛЬОН О неприспособленности российского павильона под разнообразие современных форматов выставочной подачи, герметичности его первого и второго уровней друг относительно друга, измельченности помещений говорилось уже не раз. Как можно соревноваться с теми же Скандинавскими странами – с их расположенным визави павильоном с универсальным перетекающим пространством, помимо стен-экранов освещенным срежиссированно-рассеянным верхним светом? Отсюда – наша обреченность на многодельность, а значит - несчитываемость выставочной концепции, надсадное придумывание литературных ходов и т.п.
На этот раз к исходным дефектам площадки добавились разношерстность и разнокачественность самой экспозиции – от макетов кто во что горазд – разноцветный пластик, дерево, металл, оргстекло (хотя каждый сам по себе, безусловно, хорош*, но вот все вместе – балаган с Петрушкой посередке) – до слайд-шоу с его сборной солянкой, включая образчики «московского стиля», и роликов, где все вперемешку – от фигур почтенных московских девелоперов до сходящей с конвейера незамысловатой продукции их компаний, включая массовое многоэтажное жилье «для остальных», которое если где и строят, так у нас да в Китае (но тот-то в отличие от России пребывает в фазе конвульсивной урбанизации!). За такой всеядностью стоит сермяжная повседневность расейского бытия, в том числе профессионального, но вот вписывается ли это в дискурс Венецианской Биеннале – имеется в виду даже не тематическое соответствие, а ее социальная и художественная составляющие? Сравните эту варварски-аляповатую кучу-малу с той же скандинавской экспозицией, где прозрачности и невесомости струящегося пространства, зонированного прорастающими платанами, отвечают редко – в выверенных точках - расставленные элегантные макеты работ С.Фена из дерева и оргстекла – все из одних материалов, вырезанные одной рукой. Это что касается внешнего вида, первого впечатления – опустим содержание.
Нижняя экспозиция – Н.Полисского – не спасает положения. Более того, она, равно как и анонсирующая инсталляция в виде плетня при входе в павильон, сугубо неорганична последнему (хотя, возможно, павильон сугубо неорганичен ей). Лес же ложных опор-хворостин, ровно заполняющих пространство зала, сквозь которые проступают развешенные по стенам фотографии многочисленных объектов-хитов артели, стойко ассоциируется с давнишней выставкой Е.Асса «Пространствощущение». Только тогда свисающие сверху деревяшки не были закреплены снизу, как бы приглашая к проходу между мерно раскачивающейся парой соседних, сейчас же они вбиты насмерть – едва протискиваешься.
* Большинство макетов выполнено макетной мастерской «Город богов», часть, играющая за западных звезд, предоставлена самими архитекторами.



НАША ПОЗИЦИЯ В практике российских выступлений на Венецианской Биеннале так повелось, что мы не отвечаем на поставленный – прямо ли, криво ли – вопрос. Гнем свою самобытную линию. Раньше, мотивируя такое свое поведение, мы констатировали выпадение из мейнстрима, отсутствие качественной архитектуры и закат градостроительства, теперь риторика носит кардинально противоположный характер. Договариваемся даже до того, что нам, равно как англичанам и французам, есть чего показать, а остальным – так и нечего. Якобы отсюда-то и растут ноги у подобной «садистской», в определении А.Белова, темы – «Architecture beyond buildings». В этой нашей доморощенной перспективе победители – поляки Г.Пионтек и Я.Трыбусь, Г.Линн и Elemental с А.Аравеной – выглядят не более и не менее как глубокие конъюнктурщики либо баловни судьбы. Законопослушность в наших глазах предстает как занудство и удел посредственности.



ПРО ФУГАС Среди инвектив в адрес нынешней Биеннале – будто бы она, как это кажется на беглый взгляд, не про архитектуру, однако и не про современное искусство (а все потому, что выставка лишена эпатажа, издевки, вызова – как будто везде, во всех художественных течениях это непременно имеет место!). Любопытно, что на прошлой Биеннале объектом критики было все то же отсутствие архитектуры в качестве экспонируемого материала; тогда она уступила место урбанизму – как тогда не без издевки писали, картам, схемам и графикам. Это может быть связано с особенностями персоналий кураторов – Р.Бардетта и А.Бетски, а может отражать общую ситуацию в архитектуре и архитектурной профессии, оказавшихся в тупике – прежде всего идеологическом. Последнее обстоятельство все чаще становится предметом профессиональной рефлексии, речь идет о поисках выхода в сопредельных социокультурных областях. В этом смысле лакмусовой бумажкой можно считать следующую, XII, Биеннале: три раза в одну воронку фугас просто так не залетает…

НЕПРИЛИЧНЫЙ ЗВУК В действительности, какой бы звук мы ни извлекли, он или не был бы в упор замечен (услышан), или же был бы сочтен за неприличный. Хотя из этого не следует, что не надо напрягаться…

ИЗВЕЧНАЯ ПРОБЛЕМА Так все же – скучна ли нынешняя Биеннале по сравнению с предыдущими (исключая экстраординарную Х – урбанистическую)? Для «человека с улицы» наверняка нет: привыкший легко, без напряга потреблять современное искусство во всех его многочисленных изводах (сегодня едва ли не любой городишко на Западе располагает собственным музеем или галереей), он, как кажется, не обнаруживает между ними смыслового или художественно-эстетического зазора, а то, что сложно, требует траты дополнительного времени и включения мозгов, можно непринужденно проскочить. Практикующий же и не привыкший особо задумываться об основаниях собственной деятельности архитектор, вероятно, не обрадуется порционированной – как в том же музее современного искусства – подаче архитектуры, хотя, разумеется, стремящийся к бесконечности общий экспозиционный объем Арсенал + Джардини + еще три десятка экспозиций, разбросанных по городу, нивелирует эту «недостачу». А вот урбанист, везде привыкший выискивать проблемы и находить способы их решения, напротив, скорее всего, окажется сторонником «высоколобого» подхода и – соответственно – вряд ли остановится перед самозабвенно выгибающимися лентами Мебиуса, клубящимися блобами и т.п. Налицо известное расхождение.
На какой же социальный адрес ориентировать архитектурные выставки? Это вопрос как для организаторов Биеннале, так и для ее кураторов…