В конце 1990-х гг. получила признание концепция социокультурной травмы П.Штомпки, основывающаяся на изучении дисфункций общественного сознания и преодоления их последствий в восточноевропейских странах после распада соцлагеря. Под травмой принято понимать глубокий социально-культурный кризис, связанный с ломкой ценностных оснований, привычных смыслов и значений социальной реальности и проявляющийся в разнообразных формах социальной дезадаптации. Травмирующий характер социальных изменений обусловливается, во-первых, их внезапностью (по крайней мере, для большинства), во-вторых, всеохватностью. В корне меняется образ повседневности, обесцениваются сложившиеся правила социальных действий, что влечет за собой утрату индивидуальной и групповой идентичности.

Концепция социокультурной травмы получила развитие в трудах Н.Смелзера, Дж.Александера и др., а также в исследованиях российских ученых - в частности, А.Здравомыслова, инвентаризовавшего имевшие место в советский период социокультурные травмы/контртравмы и сопоставившего отечественный материал с данными по «травматическим последовательностям» во Франции, Великобритании, Германии и США (см., например: Социс, 2008, №8, с.8-10).

Выдвинутая А.Здравомысловым «принципиальная схема» нами спроецирована на материал российской архитектуры и градостроительства ХХ-ХХI вв. Мы исходили из того, что разворачивающиеся в позднеиндустриальных и постиндустриальных обществах процессы трайбализации и известной автономизации профессиональных сообществ и групп позволяют говорить о преломлении и специализации как травмирующих общественное сознание воздействий, так и их социально-культурного преодоления. «Травматизм» и «контртравматизм» профессионального сознания в одних случаях оказываются относительно независимыми от метаморфоз вбирающего его общественного сознания, в других – производными от них. Ниже приводится баланс травмирующих и контртравмирующих событий и тенденций.

Как видим, на каждое из выявленных травматических воздействий приходится свое контртравматическое «противодействие» - событие или тенденция. Подавляющая часть социокультурных травм носит экзогенный (внешний) характер, тогда как «ответы», контртравмы, имеют более сбалансированное соотношение экзогенных и эндогенных (внутренних) факторов. Это свидетельствует о том, что профессия постоянно изыскивает резервы и возможности реагирования на «вызовы» времени. Причем такой перекос в «экзогенность» (когда травмирующие импульсы исходят извне) сохраняется и в постсоветский период.

Обращает на себя внимание решительное уплотнение «календаря» травмирующих воздействий в последнее десятилетие. Можно считать это дополнительным свидетельством деструктивного нарастания исторической динамики, компрессии исторического времени, а значит – приближения его логического предела. В то же время отсутствие исторической дистанции не может не вносить оптических искажений в предъявляемую картину: какие-то исторические обстоятельства – как выясняется по прошествии времени, не слишком существенные – высвечиваются, другие, которые на поверку окажутся определяющими, могут остаться за кадром – мы отдаем себе в этом отчет.

Если принять предложенную нами концепцию циклического развития русской архитектуры с Х по ХХI вв., то нынешняя точка бифуркации – конец 2000-х гг. - оказывается изоморфной переломам конца 1820-х-начала 1830-х гг. и середины 1950-х-начала 1960-х гг. – т.н. второму экстремуму предыдущих нововременного и модернистского циклов. Сопоставление актуального и исторического материала могло бы пролить свет на перспективы разворачивающейся – подчеркнем, в гораздо более сжатые сроки – исторической трансформации, а также способствовать преодолению (или, по крайней мере, обезболиванию) накопившихся с конца 1990-х гг. историко-культурных травм и минимизации травматических последствий нынешних исторических перемен.