На одном их круглых столов, приуроченных к XIX ежегодной конференции Союза московских архитекторов, темой которой была выбрана «Московская агломерация», М.Хазанов заметил, что отсутствие национальной идеи обрекает планировщиков на латание дыр. Сегодня, в условиях ориентации на тотальное дерегулирование и низведение государства до сервисного центра по оказанию услуг населению, незавидные статус и участь территориального планирования все чаще становятся объектом рефлексии и критики «с другой стороны», а именно – специалистов по государственному проектированию и управлению.

Историческая развертка

*Автор выражает благодарность председателю ГАРХИ Д.В.Александрову за ряд ценных советов в ходе подготовки рекомендательной части статьи.

[justify]Пошел отчет второго десятилетия XXI века. Как в преддверии недавнего миллениума, интернет и периодику буквально захлестнула волна прогнозов относительно будущего человечества, один пессимистичнее другого.

В 2000-е гг. мы становимся очевидцами процесса выдвижения градостроительства и ландшафтной архитектуры на историческую авансцену – на место безраздельно доминировавших в 1990-е гг. объемной архитектуры и интерьер-дизайна. Нами эта передача исторической эстафеты зафиксирована еще в середине 2000-х гг. (1). Сегодня происходит институциализация данного тренда (2).

Параллельно разворачивается процесс переформатирования градостроительства в направлении градоустройства.

Архитектурно-строительная отрасль находится в первом эшелоне пострадавших от мирового экономического кризиса. Сокращение ежегодного объема капитального строительства в развитых странах превышает 650 млрд долларов, что примерно в 4 раза больше российского оборота в этой сфере и приближается к объему строительного рынка Китая, занимающего второе место в мире вслед за Соединенными Штатами. Спад объемов европейского рынка строительных работ в 2009 г.

Германский историк искусства Х.Зедльмайр полагал, что великие произведения искусства поднимаются до пророческой функции (1). В архитектуре иначе – даже образцы рутинной практики проектирования и строительства не могут не всматриваться в линию горизонта. Любой проект безотносительно к его масштабу и качественному уровню несет в себе футурологический заряд. Иначе говоря, архитектура проектна по определению – как бы это банально ни звучало.
Другое дело, что зазор между действительностями – проектной и эксплуатационной – неминуем.

В тучные годы российская архитектура чувствовала себя комфортно. Все шло путем: девелоперы кредитовались под льготный процент – преимущественно в западных банках, «миллионеры работали на миллиардеров», мало-помалу архитекторы вошли в деловые круги, шоу-бизнес и арт-тусовку.

На втором Всемирном архитектурном фестивале в Барселоне (WAF) в шорт-лист попали сразу шесть российских архитекторов (1). Однако мэйнстриму в лице sustainability соответствовали, пожалуй, лишь деревянные объекты негородской выделки Т.Кузембаева и Н.Белоусова.
В последнее время в архитектурном мире тема устойчивого развития становится доминирующей. Для нас же она до сих пор представляется едва ли не экзотической, более того, кто-то из архитекторов видит в sustainability если не угрозу высокому искусству архитектуры, то нежелательного соперника.

МОСКВА В ТОЧКЕ ПЕРЕХОДА –
О СООТНОШЕНИИ ПЛЮСОВ И МИНУСОВ

Известный американский социолог М. Буравой, исследовавший, в том числе, особенности эволюции российского общества, назвал постсоветский период инволюционной дегенерацией, или Великой инволюцией, суть которой - в транзите без трансформации (в противоположность британской «нормально-капиталистической» Великой трансформации, по К.Поланьи) (1). Постсоветская история отечественного градостроительства в полной мере подпадает под это определение.

Архитектура в структуре социального целого –
надвигающаяся перезагрузка

В памяти нынешнего поколения еще свежи воспоминания о паре критических точек на карте истории, кардинально изменивших облик современной отечественной архитектуры. Первая – это конец 1980-х – начало 1990-х гг., когда архитектурно-строительная отрасль едва не приказала долго жить, будучи сведенной фактически к интерьер-дизайну. Этот ступор продолжался до середины 1990-х гг. Второй перелом оказался менее болезненным – вслед за развернувшимся процессом импортозамещения произошла реанимация профессии.

Градостроительный процесс движим рядом сил, соотношение которых, а иногда – и состав, эволюционируют от одного исторического периода к другому. Их взаимодействие каждый раз образует новую историческую конфигурацию, которую можно описать различными геометрическими фигурами.