Проблема обеспечения населения жильем – одна из извечных в нашей стране. Большинство из нас еще хорошо помнят лозунг советских времен: «Каждой семье - отдельную квартиру к 2000 году!» Однако советская власть ушла в прошлое, как и 2000 год, а нехватка жилья ощущается с не меньшей остротой. Сейчас в стране активно разворачивается реализация национального проекта «Доступное и комфортное жилье – жителям России», названного президентом Владимиром Путиным одним из приоритетных направлений внутренней государственной политики. Какие принципы должны быть основополагающими при его осуществлении, чтобы россияне, наконец, могли решить свой квартирный вопрос? Об организации архитектурно-строительной деятельности в сфере доступного и комфортного жилья мы беседуем с санкт-петербургским архитектором, основателем первой частной архитектурной мастерской в СССР, в Набережных Челнах, профессором Борисом Устиновым. Разговор о жилом строительстве продолжается в рубрике «Вести из мастерских», где представлены проекты, характерно отражающие изменения, которые произошли за последнее время в жилье разных категорий.
– Борис Георгиевич, с чем, на ваш взгляд, связано возникновение кризисной ситуации с жильем в России?
Борис Устинов: Обратите внимание на круг людей, собирающихся для обсуждения строительства «комфортного и доступного жилья». Среди них нет ни одного архитектора! Это напоминает положение, когда у постели больного собирается консилиум и среди собравшихся нет врачей.
– Почему так происходит?
Б.У.: Это вторая причина и, по-моему, основная. Как в бытовом, общественном, так и в цеховом сознании утвердилось представление об архитектуре как о декоративистском, прикладном искусстве. Приведу два примера из жизни. Первый: один мой знакомый, ответственный за реализацию национального проекта в неком регионе нашей страны, рассказал мне об архитекторе-чиновнике, который проявляет удивительную «профессиональную твердость» в решении конкретных проектных задач. Этот чиновник формулирует свою позицию так: при проектировании и строительстве крупных жилых комплексов он не допустит, чтобы на «красные линии» выходили сооружения, построенные по типовым проектам. На фасадную линию должны выходить жилые здания, построенные только по индивидуальным проектам. Второй пример: когда говорят об оздоровлении Санкт-Петербурга, говорят, прежде всего, о приведении в порядок фасадов. Распространено почти всеобщее убеждение, что красота есть прилагательное. Такое понимание – корень пороков и больших потерь в обустройстве всей нашей жизни. Красота есть существительное, есть цветение сущности. Архитектура также существительное, а не прилагательное.
Архитектура создаёт образы пространственного существования как отдельных людей, так и неисчерпаемо многообразных человеческих сообществ в определённых пространственно-временных условиях. Это экзистенциальное определение архитектуры.
Поясню, проект (производственный, воспитательный, внутрипоселенческий и т.д.) есть пространственная партитура жизни отдельного человека или семьи, или общины в определенном географическом месте, (в определенном климате, определенном ландшафте), наполненном определенной культурой, определённым языком, определёнными техническими, технологическими и экономическими возможностями.
Архитектурные задачи, выражаясь математически, – это задачи бесконечной неопределенности, так как архитектор, проектируя, внедряется в конкретную бесконечно мерную действительность, используя бесконечно разнообразные возможности, т.е. самые трудные задачи которые могут быть поставлены перед человеком. Но, к сожалению, чаще всего мы пытаемся избежать этой конкретности и заменить все типовыми «решениями», отказываясь, таким образом, от проектирования, то есть осмысленно прочувствованного отношения к действительности, мы отказываемся от ответственности.
Использование типовых зданий в качестве основной структурной единицы поселений с неизбежностью влечет за собой плоское, а значит, неэффективное развертывание городского пространства. Приезжая в разные города, мы оказываемся в «типовой среде», хотя она по природе, по культуре своей различна. Тогда, когда мы отказываемся решать эти конкретные задачи в конкретных обстоятельствах, у нас получается так, что мы все болезни лечим одним и тем же аспирином.
Со всеми вытекающими последствиями.
– Каковы же эти последствия?
Б.У.: Вся история человечества с точки зрения архитектора – это непрерывный процесс перехода от всемирной деревни к всемирному городу. Деревня и город – два рода поселений. Деревня – поселение людей, жизненно связанных с землёй (земледелие, животноводство, сельское хозяйство). Город – поселение людей оторвавшихся от земли (ремесленники, управленцы, торговцы, воины…).
Эти два рода поселений фундаментально различаются по способу пространственного развертывания. Деревня лежит на поверхности земли, каждая функциональная единица стремится занять свое место в плоском пространстве. Город развёртывается функционально в трёхмерном пространстве, ярусно.
К большому сожалению, ярусность как основополагающее свойство городского пространства остаётся не усмотренным и не понятым в нашей архитектурной практике. Кстати, конфликты, связанные с так называемым уплотнением застройки, обусловлены непониманием самой природы города.
Ещё важнее непримиримостьурбанистов и дезурбанистов.
В итоге города расползаются, превосходя необходимые для здорового пространственного развертывания территории в десятки раз. А это приводит к многократному увеличению себестоимости жилых площадей, поскольку территориальное увеличение поселения в 2 раза влечет за собой увеличение коммуникаций в 4 раза, в 3 раза – в 9 раз и т.д. Но бессмысленное расходование жизненного пространства – еще не вся беда. Мне хотелось бы, чтобы для наглядности те люди, которые пытаются решить жилищную проблему типовыми способами, поехали на улицу Червонного казачества в Кировском районе Петербурга и увидели там, как движимые зафиксированными представлениями архитекторы и чиновники пытались «индустриальным», типовым способом решать задачу расселения. Они думали, что необходимо делать квартиры маленькими, из-за чего их можно построить много. Жилые корпуса состоят из секций по 4 маленькие квартиры вокруг каждой лестницы. С большой частотой эти миниатюрные секции блокируются в жилые комплексы шириной 6,5 м, расходуется огромное количество строительных материалов, огромное городское пространство, огромные энергетические ресурсы, чтобы прогреть эти узенькие здания, потому что в каждую маленькую квартирку надо подвести коммуникации, внутри надо поставить стены. Хотели построить экономично, технологично, быстро, а получили ужасные условия жизни и непомерные расходы. Это карикатурное решение – достояние не только одного Санкт-Петербурга, ими заполнена была вся Советская страна и продолжает заполняться вся Россия.
– В чем выход?
Б.У.: Проектирование. В своём существе проектирование – умное созидание пространств. Одно из первейших проявлений ума в любой жизни, не только архитектурной, есть повёрнутость человека лицом к самой жизни, острое желание понять, почувствовать действительность – это первое и основополагающее условие умного поведения. Всякий архитектурный проект – это встреча с неповторимой действительностью, мы должны действовать с таким вниманием и твёрдостью, чтобы наши действия были реалистическими.
Поясню для наглядности, опираясь на совершенно реальные экономические, технологические, технические условия. Если ставить перед собой цель создать здоровые разнообразные условия для жизни, то многоэтажный (многоярусный) город в сравнении с городом, развёрнутым по СНиПу, т.е. плоско, при одинаковой средней этажности будет занимать территорию минимум в 10 раз меньшую – со всеми вытекающими из этого последствиями: социальными, экономическими, экологическими, политическими и, конечно, пространственно-пластическими.
Пустыри советских городов – произведения советских архитекторов. Природа не создаёт пустырей.
– Но нельзя же одним махом перечеркнуть все, что было раньше, и заставить проектировать и строить по-новому!
Б.У.: Изменить всю практику проектирования и строительства разом невозможно. Правила, по которым живет сообщество, это в обычном словоупотреблении называется культурой. Культура в основополагающем смысле есть некая целокупность предрассудков. Предрассудок – это не плохое слово. Это суждение, существующее до встречи с тем, о чём оно судит. Культура – как опыт – совокупность таких суждений.
Замечено, чем выше культура человека, тем более скептически он относится к своему культурному достоянию. Мумификация культуры – это смерть культуры, но одновременно культура, как история, при внимательном и глубоком, не поверхностном обращении к ней, даёт бесценные и бессмертные советы для сегодняшней жизни.
Ещё один пример. Можно разно относиться к деятельности Петра I. Но прагматизм Петра, его голландская воспитанность вдохнули в Петербург европейскую буржуазность, которой пропитаны корни Санкт-Петербурга. Прагматизм явлен и в хрестоматийном примере коммуникационного обустройства культурной столицы России. Знаменитое трёхлучие сходится на шпиль Адмиралтейства, которое является заводоуправлением, а не местом пребывания высшей духовной, судебной или светской власти – чистая практичность. Отказ от этого житейского здравомыслия в современном Санкт-Петербурге есть искажение природы города, его генетики.
Жизнь культуры, её расширение и углубление, преодоление ее инерционности возможны лишь созданием прецедентов – поступков – действий, выходящих за ее пределы. Посредством этих прецедентов и создаются зерна оздоровления наличной культуры. В архитектуре такие примеры создаются в конкретных пространственно-временных обстоятельствах, а не вообще.
– Вы считаете, конкретика при создании проектов жилых комплексов сделает жилье более доступным?
Б.У.: «Доступное и комфортное жилье» – это не только квартира. Это полифункциональная среда, включающая в себя необходимое многообразие пространственно-функциональных единиц – жилых, торговых, воспитательных, образовательных, производственных, коммуникационных… Содержание и мерность этих функциональных единиц каждый раз и определяется конкретными условиями, в которых осуществляется проект.
Проектируя жилой комплекс, необходимо иметь отчетливое представление о том, какие люди будут в нем жить. Будет ли это жилье для очень состоятельных людей или представителей среднего класса или для тех, чьи доходы ниже среднего уровня?
Что такое сегодняшняя обыкновенная российская семья? Состоявшаяся российская семья – это два поколения, 4 человека – двое взрослых и двое детей. Другие семьи – это становящиеся и уходящие семьи: один, два, три человека. Примерно половина семей – состоявшиеся семьи, другая половина – малые, становящиеся и уходящие семьи (замечу, что малые семьи – основная причина внутрипоселенческой миграции). Но эту часть тоже надо иметь в виду. Наш проектный опыт показал, что в жилом комплексе для людей среднего достатка, площадь доступных и комфортных квартир для состоявшихся семей должна быть примерно 100 м2, и от 30 до 60 м2 – для становящихся или уходящих семей.
– Какие архитектурные решения наиболее приемлемы при проектировании жизненного пространства человека?
Б.У.: Если коротко о городских жилых комплексах, то необходимо менять представление и понимание как о структуре самих жилых единиц, так и способах их включения в жилые комплексы.
Существует два способа блокирования жилых единиц в жилые комплексы – вертикальный и горизонтальный. Эти способы блокирования существуют с незапамятных времен в городской культуре. В современном наречии вертикальное блокирование называется секционным, горизонтальное – коридорным.
Как я уже говорил, секционные дома дороги по своей природе. А если ставить себе целью строительство «доступного и комфортного жилья», то жилые комплексы общедоступного жилья должны проектироваться по коридорной системе. Коридор – это улица, поднятая над поверхностью земли в третье измерение. Именно такая схема блокировки жилых единиц в комплексы, как показала многовековая практика, даёт сокращения коммуникационных пространств и средств, делает необходимым развивать квартиры в глубину, сокращает массу строительных издержек, т.е. делает жилой комплекс более плотным, «мускулистым».
Жилые комплексы – это всегда многофункциональные образования. Это не современное усмотрение и тем более изобретение. Это исторически сложившаяся практика, которая в существе своём почти игнорируется в современном проектировании городов. Как только образовались города, стало принято жить наверху, а работать на первых этажах того же здания, выходящих на улицу в общегородское пространство. Ремесленное производство вводилось в жилой дом. Срастались жилые и производственные пространства внутри самих квартир (жилых единиц). В настоящее время мы являемся свидетелями процесса возврата современных городов к морфологии, родственной средневековым городам, которая была разрушена капиталистической индустриальной революцией (появились крупные производства, выделившиеся в промышленные неселитебные городские пространства). Внутри любого городского жилого комплекса необходимы рекреационные пространства, которые также должны разворачиваться трехмерно. Существенно, чтобы архитектурные проекты соответствовали возможностям и вызовам времени.
Два примера. В первой половине XX века города наполнились автомобилями. В советские времена в строительных нормах и правилах было определено, что на1000 жителей приходится меньше 10 автомобилей. На решение проблемы транспортных коммуникаций внимания практически не обращали. Современное состояние в Санкт-Петербурге – на 1000 жителей приходится 300 автомобилей. Транспортно-коммуникационная катастрофа, т.е. смерть городского организма – очень близкое будущее. Значительная часть катастрофических транспортных обстоятельств является не следствием, как часто говорят, отсутствия средств на преобразование структуры городского движения, а результатом непонимания морфологии внутригородского движения – транспортного и пешеходного. При проектировании любого городского комплекса надо уметь считать и видеть, сколько автомобилей «притянется» к тому или иному зданию, как они распределятся на ближних и дальних коммуникациях, подводящих к проектируемому комплексу, и каким образом они вовлекаются в сам комплекс, не загрязняя городских коммуникаций.
Очень примерный расчет показывает, что на каждого человека в офисном комплексе приходится примерно 30 м2 всех полезных площадей. И если строится комплекс на 10 тысяч м2 рабочих площадей, то необходимо предусмотреть возможность парковки 300 автомобилей сотрудников этого комплекса. При строительстве жилого комплекса необходимо предусмотреть минимальное количество парковочных мест, равное количеству жилых единиц.
Это – во-первых, и во-вторых – исключить возможность пересечения пешеходных и транспортных потоков в одном уровне.
Второй пример. Информационные технологии радикальным образом должны изменить не только технологию проектирования, но и фундаментальным образом структуру внутригородской деятельности. В архитектурном проектировании компьютерные возможности используются пока чаще всего поверхностно (например, для визуализации), но не осознается фундаментальное воздействие этих технологий на внутригородскую жизнь. Это воздействие еще сильнее, чем появление автомобилей в городе.
– Неужели опять в течение пятидесяти или ста лет не будут учтены эти факторы при проектировании обустройства жизни поселений, городов и деревень?
Б.У.: Мы даже не задаем себе таких вопросов. Райт горько шутил: «Архитекторы глупее рейсшин и треугольников, которыми они двигают». Опасности компьютеризации неизмеримо больше.
Хочу в заключение нашей краткой встречи обратить ещё раз внимание на проблему, которую считаю фундаментальной.
Обустройство жизненного пространства всегда приоритетно и для общества, и для нации, и для общины, и для отдельных людей (провозглашается или не провозглашается эта «программная» цель).
Основные исполнители этих программ – архитекторы по природе своей деятельности, но не из-за личной амбициозности. Проект архитектора – две партитуры: Партитура для «каменщика», Партитура жизни для обитателей выстроенного архитектором пространства.
Пространственно-пластическая развитость жилой среды, именуемая «красотой», обязательное целеполагание архитектуры. Красота для большинства архитекторов и потребителей архитектуры – обогащение целесообразной формы посредством прилагательной работы – цитирования (привнесение готовых ранее форм, стилизаторство).
Прилагательность – неизбежное сопутствие любого человеческого поведения. Эту сторону деятельности почти всегда называют художественной стороной, смысл которой в привнесении привлекательности извне. Но привносимое в своём первоявлении всегда созданное как жизненно необходимое. Один из неисчислимых примеров – ордерная система как воплощение в камне деревянной конструктивной системы. Конечно, воспоминания (и цитирование) – обязательность живой культуры, братство и спутничество через века. Но если это братство поверхностное (прилагательное), то согласен с порывистым заявлением Гейне: «Первый, кто сравнил женщину с розой, гений, а второй – идиот».
Уроки культуры – это уроки погружения в существование, поглощённости существованием, внимательной энергии, являющейся основой дара воплощения взаимодействия с миром.
Мой уже почти тридцатилетний учительский опыт свидетельствует – среди сотен прошедших через воспитательно-учебные архитектурные заведения, очень немногие реально погружались, вовлекались в архитектурную работу. Значительное большинство находилось и находится в этих заведениях для оформления своего присутствия в этой сфере деятельности. Конечно, при достаточном умственном здоровье эта архитектурная масса выполнит своё цеховое предназначение, но для того, чтобы уровень цеховой работы не опускался, и более того развёртывался, расширялся и углублялся, совершенно необходимы немногие, которые обращены к архитектуре сверхпрофессионально.
В Российской истории был период нашествия людей в архитектуру со сверхпрофессиональной вовлечённостью, которые существенным образом воздействовали на пространственную культуру XX века. Это люди и разной одарённости, и разного восприятия архитектуры, часто не согласные друг с другом – Мельников, Леонидов, братья Веснины, Ладовский, Гинзбург…
Современная жизнь России остро нуждается в возрождении этого духовно-архитектонического состояния. Для этого необходимы значительные усилия.
1. Вовлечь и привлечь в архитектуру людей исключительного умственного здоровья.
2. Реально известить людей, вовлечённых в архитектурно-строительный процесс, что любое сооружение есть живое существо – и это не метафора, генетически впитывающее в себя свойства и качества родителей, их породивших (архитекторов-отцов и заказчиков-матерей) – религиозность и атеизм, ум и образованность, равнодушие и увлечённость, глупость и необразованность, фанфаронство и смирение…
3.1. На мой взгляд, были бы чрезвычайно полезны проектно-архитектурные семинары с людьми, уже окунувшимися в профессиональную архитектурную деятельность.
3.2. А также семинары с «материнской» частью строительной деятельности – заказчиками и инвесторами, чтобы преодолеть предрассудок «кто платит, тот и знает; заказчик всегда прав»...
* Поэтому считаю архитектурную и учительскую деятельность самыми опасными по своим последствиям. Пространство жизни - безмолвный и всегда присутствующий учитель-воспитатель.
2007 
интервью ниочем, трепло