Новизна объекта для российской архитектуры едва ли не беспрецедентна: запоминающийся активный силуэт, хорошо просматриваемый с Б.Черкизовской улицы, выверенная градация масштабов – от градостроительного до персонального, артикулированная с помощью цвета, предельно честная – не без любования собой  - структурность, коммуникационная внятность, дополненная исчерпывающей визуальной информацией, современные удобства в виде подвешенного к вантовым конструкциям светопропускающего поликарбонатного покрытия, обширных рекреационных пространств, подтрибунной культурно-развлекательной начинки и пр. Что касается факта молниеносной загаженности общественных пространств, вряд ли это способно кого-либо удивить.

На берегу Южного пруда в Приморском парке Победы, в пятне застройки обветшавшего 2-этажного ресторана 1960-х гг. ставится (официально – приспосабливается) 4-этажный объем апартамент-отеля (жилье временного проживания) – с тем отличием, что П-образное в плане здание оказывается раскрытым внутренним двором на воду. При классицистической планировочной схеме комплекс носит неопостконструктивистский характер – узнаваемый пропорциональный строй фасадов, стеклянные эркеры, свободно стоящие тонкие опоры, поддерживающие мощный вынос кровли, наконец, упругая дуга стеклянно-металлического покрытия над дворовой частью.
Новая типология – новая старая образность.

По мысли авторов, дом продолжает зеленое русло, протянувшееся от Зачатьевского монастыря к Пречистенской набережной. Эффект «перетекания», средовой проницаемости достигается как павильонностью структуры комплекса - консольной вывешенностью всех трех 6-этажных корпусов, соединенных галереей-рекреацией, отступом от красной линии, отказом от каменного забора, так и особенностями используемого материала – патинированной меди. Средовая включенность предполагает также демонстративное игнорирование своего нахрапистого соседа – донстроевского дома, к которому «Коппер-хауз» обращен почти что крепостной стеной – линией обороны цивилизованной архитектуры, как ее называет С.Скуратов. В то же время фасад, выходящий на меганомовский дом, живо откликается своими «переливчатыми» окнами-экранами на его стеклянную ленту цоколя. И все же это не вполне «средовой объект», равно как и не совсем дом для жилья, скорее – арт-жест, что-то типа городской скульптуры, и это косвенно подтверждается всякого рода мелкими неудобствами – в частности, крайним дефицитом балконов и лоджий.

Пожар 2004 г. вызвал множество кривотолков, после чего небывало оперативное (для кого-то это комплимент, для кого-то свидетельство обвинения) – буквально за год с небольшим – восстановление Манежа. От подземной автостоянки отказались, под землей устроен 2-светный выставочный зал. Со стороны Манежной площади появились плавающий в пространстве круглый в плане конференц-зал и отдельно стоящая, никак не связанная с историческими стенами 2-уровневая антресоль-этажерка. Фермы из клееных деревянных конструкций следуют обмерным чертежам (с известными коррективами) сгоревших бетанкуровских, оказываясь открытыми в интерьер.
Какой бы режим – воссоздания, консервации или реконструкции - ни был избран, в любом случае архитекторы были бы виноваты, и авторы отдавали себе в этом отчет…

Жилой комплекс из 110 таунхаузов является продолжением коттеджного поселка «Барвиха-2», построенного мастерской А.Асадова за несколько лет до этого. Композиционным стержнем является дуга центрального пешеходного бульвара, от которого в обе стороны веером отходят проулки со строчками домов. Подъезд же осуществляется с петли автодороги, идущей по периметру поселка. Бульвар открывается комплексом общественного центра, вбирающего ограниченный набор функций – спортзал, магазин, кафе. В стремлении сделать его сомасштабным поселковой территории архитекторы пошли на то, чтобы зрительно увеличить объем за счет 30-метрового выноса перголы-портала из клееных деревянных конструкций. Другая особенность центра – зеленая кровля, к сожалению, как и в теннисном центре «Олимпик-Стар», искусственная. Что касается жилых домов, то они технично и коммерчески грамотно совмещают скатные кровли с неомодернистской многообъемностью и пластической артикулированностью, достигаемой импровизационным перебором стекла, дерева, облицовочного кирпича охристого и терракотового оттенков.

Более чем 30-летняя выключенность участка, расположенного близ станции метро «Новослободская», из градостроительного обихода (здесь находилась шахта «Метростроя») сменилась его революционизирующей ролью в преобразовании исторически сложившегося разношерстного окружения. Здание Арбитражного суда предстает в виде ослепительного арт-жеста, обремененного артикулированными политическими коннотациями – недвусмысленным указанием на беспрецедентную прозрачность и открытость последнего.
В основе блестяще разыгранной объемно-пространственной композиции - два главных блока, разделенных пространственной паузой двора и – одновременно – связанных между собой мостами-переходами: общественный с залами заседаний и приемными и офисный, где сосредоточены кабинеты сотрудников, архивы и пр. Округлая в плане, пониженная общественная часть (высота ее жестко регламентировалась требованием сохранения визуальных связей Долгоруковской улицы с каланчой Сущевской полицейской части, ныне – музеем МВД) контрастирует с прямоугольной угловатостью безраздельно доминирующего над окружением (несмотря на более скромные по сравнению с соседними жилыми громадами габариты) архитектона офисной половины. Динамизирует и – одновременно придает целостность комплексу гигантский 12-метровый козырек главного входа.
Административный корпус благодаря сплошному остеклению бескомпромиссен в своей открытости, общественный же практически вдоль всего периметра снабжен солнцезащитными ламелями, помимо всего прочего подчеркивающими скульптурность объема. Тому же служит просматриваемая снаружи спиральная лестница, связывающая холл первого этажа с залами заседаний.
А еще говорят, что архитектура утратила свою жизнестроительную функцию!..

Жилой комплекс расположен в одном из остоженских переулков, на месте снесенной ткацкой фабрики Бутикова, рядом с его бывшим домом – памятником архитектуры. Включая в себя корпус, вытянутый вдоль Коробейникова переулка, и три башни по Хилкову переулку, объединенные одноэтажным сплошь остекленным стилобатом общественной части, он сочетает особенности большого городского дома и активно развивающегося в последние годы «клубного» жилья. Изолированность жилого пространства достигается благодаря замкнутой планировке, предполагающей доступ в квартиры из благоустроенного зеленого двора-улицы шириной 15 метров.
В основе архитектурного решения лежит противопоставление каменного «наружного (по Коробейникову) и стеклянного «внутреннего» (по Хилкову переулку-тупику) блоков, при том что жесткая метрика уличного прерывается деконструктивистскими всплесками: за одним из них сокрыта типологическая эскапада – 4-этажная вилла с отдельным входом, лифтом и гаражом, за другим – 2-уровневая квартира. «Эффект кристаллизации» достигается посредством обертывания объемов в «двойную кожу» - из прозрачного и матового стекла.