В последние месяцы район знаменитой Стрелки в Ярославле приобретает новые очертания. Буквально на глазах здесь поднимается пятиглавый собор, явление которого на знаковом для города месте служит важным пунктом программы грядущего празднования 1000-летия Ярославля. Однако прямо пропорционально увеличению объёма строящегося здания усиливаются споры о том, какой именно проект должен был быть воплощён в данном месте.

«НОВЫЙ ПАРФЕНОН» ИЛИ..?

В последние месяцы район знаменитой Стрелки в Ярославле приобретает новые очертания. Буквально на глазах здесь поднимается пятиглавый собор, явление которого на знаковом для города месте служит важным пунктом программы грядущего празднования 1000-летия Ярославля. Однако прямо пропорционально увеличению объёма строящегося здания усиливаются споры о том, какой именно проект должен был быть воплощён в данном месте.




Ярославль – лишь один из множества российских городов, потерявших главный собор в эпоху борьбы с религией. Пионером возрождения старого-нового здания стала Москва с ее грандиозной эпопеей воссоздания храма Христа Спасителя. По сути, воссозданием является и возведение собора в Омске - в первоначальных формах и на прежнем месте. В Хабаровске же поступили по-иному, построив на старой площадке новое здание, озаглавив процесс, разумеется, не как воссоздание, а как строительство собора по современному проекту.
Но каждый из ранее уничтоженных памятников во всех этих городах имеет, по крайней мере, одно существенное отличие от ярославского Успенского собора. Все они были построены во второй половине ХIХ – начале ХХ веков, в эпоху распространения новых строительных технологий и материалов, имеющих ряд общих черт с нынешними инженерно-технологическими возможностями. Ярославский же был возведён из большемерного кирпича, являя, таким образом, яркий пример древнерусского зодчества. Соответственно историко-архитектурная ценность исторического собора в Ярославле представляется не в пример более высокой, нежели любого наугад взятого из множества псевдорусских и псевдовизантийских кафедральных храмов дореволюционной России.
Понимая это, ярославцы уже давно озаботились проблемой возрождения исторического здания, благо, прецедент воссоздания древнерусских храмов в первоначальных формах также имеется - это Казанский собор на Красной площади в Москве. Первоначально и в Ярославле речь шла именно о воссоздании исторического объекта. Когда в июле 2005 г. состоялся предварительный конкурс проектов и победителями первого этапа были признаны четыре проекта, среди них было предложение ярославского архитектора В.Сафронова, предлагавшего восстановить прежнее здание с максимальной точностью. Но неожиданно для многих победителем стал проект московского архитектора А.Денисова. Им была представлена одна из архитектурных вариаций на тему русского пятиглавого соборного храма, хотя и имеющая определённые сходства с историческим зданием, но, с другой стороны, заметно отличающаяся от него. И совсем не случайно, что практически во всех официальных документах, касающихся реализации проекта-победителя, слово «воссоздание» очень быстро сменилось значительно менее артикулированным понятием – «восстановление».




В советское время принятие решения о реставрации зданий и сооружений «культового назначения» (о каком-либо новом строительстве, разумеется, не могло идти и речи) зависело преимущественно от резонов политико-идеологического свойства. В постсоветскую же эпоху с её нарочито громкими отрицаниями какой-либо идеологии на первый план вышли вопросы платежеспособности заказчика, его финансовых возможностей. Ярославский пример оказался удивительным синтезом идеологического (точнее, идейного - хотя в данном контексте это суть идентичные понятия) и финансового начал. Грандиозная идея отцов города (как светских, так и религиозных деятелей) подарить ярославцам к юбилею их родного города возрождённый «аки Феникс из пепла» кафедральный собор счастливо совпала с возможностями московской строительной компании «Корпорация ВИТ» (рук. В.Тырышкин) финансировать восстановление здания.
Вполне понятная в этом разрезе спешка городских властей вступила в противоречие с мнениями представителей ярославской (и не только) интеллигенции, до последнего момента не оставлявших надежды на принятие более приемлемого, на их взгляд, решения – воссоздать Успенский собор в первоначальном виде. Кроме того, выяснилось (удивительный, но весьма показательный для сегодняшней России факт – выяснять что-либо не при подготовке какой-либо акции, а в процессе реализации, когда что-либо исправить уже не представляется возможным), что в соответствии с федеральным законом ограничение высотности в охранной исторической зоне города является одним из первых условий при возведении объекта – вне зависимости от того, новое это строительство, восстановление или воссоздание. Именно по этому параметру строящееся здание собора, превышающее исторический оригинал почти в полтора раза, вступает в противоречие с положениями ЮНЕСКО, в списки которого входят, в том числе, ансамбли и памятники исторического центра Ярославля. Об этом говорилось на состоявшемся ещё в конце 2008 г. совместном заседании РААСН и Союза архитекторов России по вопросу строительства Успенского собора.
Авторы же проекта нового здания приводят свои доводы, среди которых, помимо заботы об обеспечении наибольшей вместимости здания в интересах ярославских православных христиан, звучит такой аргумент, как необходимость создания в центре города крупного церковного здания. Это, по убеждению архитекторов, позволит композиционно сконцентрировать ансамбли храмов вдоль долин Волги и Которосли, визуально нарушенные при строительстве многоэтажных зданий в 1960-90-х гг.




Сторонники денисовского проекта не устают постоянно напоминать скептикам историю шедевра всех времён и народов - Парфенона, который был построен в V веке до н.э. на месте более раннего и, следовательно, более ценного с точки зрения истории объекта. Действительность же такова, что сегодня о новом Парфеноне знают все, о старом же – лишь узкая группа историков искусства и архитектуры. Вот только вопрос: сопоставим ли новый Успенский собор – при всех его бесспорных профессиональных качествах - со святынями уровня Парфенона?
А вот и констатация факта: сегодня во всём мире существуют определённые законы и правила, систематизированные в положениях об охране памятников истории и культуры, ансамблей и охранных зон и закреплённые в официальных рекомендациях и требованиях ЮНЕСКО. Но в России, де юре считающейся с этими законами, как мы видим, де факто имеются субъекты федерации, где вопросы воссоздания знаковых объектов зависят от каких-то иных причин, не совсем понятных законопослушным европейцам.

Сергей Мержанов