В конце мая – начале июня в МУАРе состоялась выставка «Параархитектура» московской группы «Обледенение архитекторов». Несмотря на то, что в их портфолио, как у всех, есть реальные проекты и постройки, открывает его как раз то, что участники группы вместе с куратором выставки В.Седовым назвали «параархитектурой».

Это зонтичное понятие покрывает широкий спектр творческих проявлений, которые в каталоге выставки куратором обозначены, как: 1) визионерские и футуристические проекты, 2) полуархитектура-полуискусство в рамках фестивалей и арт-тусовок и, наконец, 3) архитектурные шутки и поделки. Надо сказать, саму экспозицию можно причислить к последнему не вполне респектабельному, зато провокативному жанру.
По всему пространству зала Аптекарского приказа были расставлены тазики и ведра с водой, наглядно иллюстрирующие весенне-летние последствия зимнего обледенения. Что, впрочем, не помешало в одном из углов зала обосноваться Никола-Ленивецкому пингвину. Ближе к другому углу разместился фирменный «ковер-самолет», на котором предлагалось выпивать и закусывать, а также наблюдать за происходящим. Собственно ретроспектива работ группы, перемежаемых экранными паузами, представала на развешанных вдоль стен полутора десятках дисплеев в виде роликов-презентаций. Их дополняли два стенда-витрины с почеркушками разной степени готовности, предъявлявшие логику формирования идей, и макет последнего из «Схронов» в виде полностью погруженного в культурный слой римского Пантеона. Тем самым легко прочитывался изначальный посыл – места для тусовки было оставлено с лихвой.
Все три экспозиционных раздела – футурологический, арх-артовский и стебовый – при всей условности их разведения (к какому из них, например, отнести «Русского слона» в комбинезоне мамонта или перпетуум мобиле под названием «Робот-друг для совместного выпивания»?) были тематически сгруппированы и представлены поэкранно. Казалось бы, внеутилитарность манифестировалась со всей возможной определенностью – если, конечно, не считать функциональными объектами «Телепорт» с проблесковым маячком для целевого перемещения пингвинов или паровозно-самоварную установку «Никола-Ленивец» для транспортировки тепла и домашнего уюта с соответствующей живительной влагой. Однако эта демонстративная неозабоченность приземленными сюжетами, даже бравада иногда оборачиваются своей противоположностью – возможно, даже помимо воли авторов. Скажем, в строительной люльке (точнее – «Устройстве подвесном наружном для круглосуточного пребывания»), превратившейся в гостиную для бездомных, не лишенную благ цивилизации посредством связи через форточку – отечественной версии дома-рюкзака, можно видеть шаг к нестнадартному решению актуальных социально-градостроительных и архитектурно-композиционных проблем, а мост вдоль Москва-реки проблематизирует конвенциональность существующих ландшафтно-визуальных и охранных императивов. Наряду с выстроенной «Обледенением архитекторов» сюитой ледяных и снежных домов это, пожалуй, наиболее операциональные концепты, несмотря на всю их парадоксальность и размашистость.
Начиная с 1970-х гг. в мире активно развивается такая технология конструирования будущего, как форсайт, когда эксперты высказывают прогностические суждения на заданную тему, которые потом сопоставляются, выстраивается равнодействующая и процедура повторяется – уже с учетом предыдущего итерационного этапа. Так вот, в своих визионерских работах «Обледенение архитекторов», очевидно, могло бы воспользоваться этой традицией коллективного стратегического мышления и действия – благо, в команде четыре человека, не считая временно выбывших и сочувствующих: последующие итерации той же строительной люльки или моста вдоль реки могли бы придвинуть их к реализационной перспективе.


«Обледенение архитекторов» - И.Бурый, А.Кононенко, И.Вознесенский, В.Самородова.