В конце мая в ЦДХ прошла XIV Международная выставка «Арх-Москва». Ее тема – «Next» - отныне должна стать традиционной, воспроизводящейся раз в два года, в противофазе с Биеннале.

О ТРИГГЕРНОМ ЭФФЕКТЕ Г.Менш, вслед за Й.Шумпетером изучавший поведение длинных циклов Кондратьева, вывел такую закономерность: в депрессивной фазе, разделяющей последующий и предыдущий технологические уклады, срабатывает т.н. триггерный эффект. Иначе говоря, кризисные периоды характеризуются не только и не столько «отрезвлением-очищением», сколько стимулированием инновационного процесса, точнее – легитимизацией уже проклюнувшихся инноваций, переводом их в стадию экспериментального образца, что обеспечивает технологический прорыв.
Инноватика является неотъемлемой, если не главнейшей частью архитектуры. Следует ли из этого, что она вписывается в эту логику?




О ЦЕЛЬНОСТИ Придя на выставку, многие ожидали увидеть если не крупный разор и запустение, то, по крайней мере, видимые рефлексы происходящего за стенами ЦДХ. Но, как ни странно, кризис если и оказал отрицательное влияние, то исключительно на объем экспозиции, да и то, в основном, «смежных» разделов. Скорее наоборот, выставка обрела цельность и, я бы сказал, когерентность, векторную определенность – благодаря тому, что главная тема – «Next» - пронизывала экспозицию насквозь – с первого по третий этажи.



ГЛАВНАЯ ТЕМА помимо раздела «Новые имена», включавшего 24 отобранных кураторами* работы из 176 присланных молодыми (до 33-х лет и получившими диплом до 2007 г.) архитекторами, а также работ-победителей недавних архитектурных конкурсов, пунктиром через выставку проходили дипломные проекты из Москвы, Питера, Казани, Самары и др. В своем большинстве в них легко опознавался почерк руководителей. Дипломники А.Боковой отталкиваются от распространенных в быту плетено-ткано-слоисто-ячеисто-сетчатых структур, подстраивая их под функцию. Сюита дипломов по развитию правобережных территорий Калуги под руководством Г.Айхнера также исходит из первичности формообразующих импульсов. Без труда прочитывалась рука мастера в проектах многофункционального комплекса на месте Щелковского автовокзала (И.Чиркин, рук. А.Савин, М.Лабазов, А.Чельцов), реконструкции территории ЦДХ и жилого района в Ереване (Н.Переслегин и Р.Аракелян, рук. А.Некрасов), научно-исследовательского и образовательного центра нанотехнологий (О.Банчикова, рук. В.Плоткин).
*Куратор выставки – Б.Голдхоорн, авторы идеи – В.Савинкин и В.Кузьмин.
Что касается старшего поколения, образовавшего «Новые имена», то оно успело сформировать собственные творческие позиции. Однако эти позиции не складываются в консолидированный ответ поколения на вызов времени в силу своей разнонаправленности, разновекторности. Дело не в географическом разбросе (от Веймара и Лондона до Иваново и Тюмени) или жанровом разнобое (от урбанистики до перфоманса), а в изначальной несводимости профессиональных взглядов на мир: кто-то выстраивает творческую стратегию от исследования социальной реальности (Е.Фрейдин, Н.Чернышова, Н.Сухова), кто-то исходит из первичности формы (А.Берзинг, С.Филимонов, Р.Керимов), кто-то опирается на экологические и природоохранные императивы (Т.Шабаев).



Участники раздела «Новые имена» в ходе выставки приняли участие в конкурсе Авангард, организованном Проектом Россия и фондом Русский авангард. По результатам клаузуры, темой которой являлся гараж на 400 мест с сопутствующими произвольными функциями, были выявлены четверо победителей. Они будут участвовать в работе над проектом конкурса для Биеннале в Роттердаме, после чего будет избран лучший молодой архитектор России. Искомая четверка – Н.Зайченко, Н.Сухова, Ф.Дубинников, А.Берзинг. И вновь – исключительное разнообразие творческих установок, принципиальная невозможность сведения их под зонтик единой профессиональной идеологии – от россыпи концептов-архетипов (Н.Сухова) до социально-функционально мотивированного всматривания и подправления повседневности (Н.Зайченко), от технологических озарений, радикально трансформирующих привычную образность (Ф.Дубинников), до самозабвенно-самоцельного форм-файндинга (А.Берзинг). Такая мозаичность креативных устремлений – отличительная черта поколения next.



ВТОРОЙ ПУНКТИР Дополнительным аргументом, подтверждающим факт диверсификации профессионального дискурса, могут служить экспозиции трех отобранных кураторами учебных мастерских: двух из МАрхИ – Е.Асса – Н.Токарева и А.Ермолаева, одной из Самарского государственного архитектурно-строительного университета – С.Малахова – Е.Репиной. Учебная методика Е.Асса, предполагающая аналитическое разъятие объекта, а точнее – контекста в широком смысле, в который он погружен, и последующий основанный на акцентировании конкретной проблемы синтез, что наглядно иллюстрируют представленные на выставке три версии реконструкции территории ЦДХ – экспансионистская (Полигон), ландшафтная (Пла(р)тформа) и интравертно-медийная (НоТрДОМ), обнаруживает очевидное отсутствие точек пересечения с архитектурно-педагогическими программами тафа и самарцев. У последних внешнее сходство, скажем, домиков из «Города холостяков» и объектов «ручного делания» от таф, обнаруживается без труда – скептическое отношение к авторскому началу, предрасположенность к применению objets trouvees, спонтанность, случайность, эскизность формы, тем не менее, по оценке А.Ермолаева, исходные установки противоположны: если у тафа в основе творческого метода лежит иррационально-внеутилитарное восприятие мира, то у их визави – наоборот, несмотря на склонность к мифологизму превалирует рационально-прагматический подход , ориентация на решение проектной задачи. Хотя, на наш взгляд, обе команды – и С.Малахова – Е.Репиной, и А.Ермолаева – намеренно дистанцируются от реальной практики, которая – они отдают себе в этом отчет – не может не подмять под себя бережно выращиваемые ими ростки профессионального самостояния.



АРХИТЕКТУРНЫЙ РАЗДЕЛ выказывает относительную стабильность в нынешней нелинейной обстановке. Вплоть до сохранения общей диспозиции с закреплением «своего места»: не за всеми, конечно, но хотя бы за некоторыми. Скажем, за бюро Т.Башкаева с ожидаемой от него техноизобретательностью, «Поле-дизайном» В.Савинкина и В.Кузьмина с их брызжущей через край инвентивностью, бюро «Меганом» с его интеллектуальной изощренностью и рафинированной экспоподачей.
Раздел «Архитектор года» переехал на козырное место у входа на второй этаж. С.Скуратов не преминул обыграть это обстоятельство посредством титанического скошенного портала, буквально затягивающего посетителя в его павильон. Внутри – родное и близкое, эскизы и проекты, снаружи – постройки, мир, испытывающий корректирующее воздействие со стороны города, заказчиков, властей.



ГОСТИ Главные среди зарубежных экспозиций – итальянская выставка «Сады из камня», организованная ICE, и две датские – «Моменты архитектуры» и «По городу на велосипеде». Архитектор Ф.Луккьезе технично встроился в вытянутый пассаж бокового зала посредством сбивки-зигзага цепочки павильонов, представительствующих от разных провинций Италии – от Тосканы и Венеты до Сицилии и Сардинии – лидеров в деле добычи и обработки камня. Каждый из них отличает своя образность, откликающаяся на особенности местного ландшафта, дендрологического состава и т.п.
Датские выставки – проблематизирующие, центрированные на концепте устойчивости. Дом-обзорная площадка, врезанная в холм, мобильный деревянный блок-контейнер, предназначенный для работы на выезде, на природе, фабрика по производству композитных материалов из стекловолокна, одетая в «родную» инновационную стекловолоконную оболочку. Дизайн павильона – сложенные «всухую» деревянные ящики из-под фруктов – рифмуется с экокорректным содержанием. Вторая экспозиция – ни больше, ни меньше гимн велосипеду; они представлены каждый в отдельном павильоне-палатке, со своим рестайлингом и сопутствующей легендой.
Более развернутое пояснение практически по всем сюжетам, включая способы интеграции велосипедных маршрутов в транспортно-пешеходную структуру города, датские архитекторы дали на лекциях. Был и «День Италии» - с лекционным курсом от четырех итальянских мастеров, всестороннее представивших тему взаимодействия традиции и новаторства. Наконец, от архитектурных звезд на этот раз представительствовал М.Сафди, приглашенный журналом AD, помимо всемирно известных работ – «Хабитата-67» в Монреале и мемориала жертвам холокоста Яд Вашем в Иерусалиме – он рассказал еще о десятке объектов, однако изначальная пара так и осталась непоколебленной с точки зрения архитектурного качества.



ПОСТСКРИПТУМ Возвращаясь к меншевскому триггерному эффекту депрессии как к исходной рабочей посылке: окончательные выводы можно будет делать лишь на следующем историческом этапе, в начальной фазе нанобиотехнологической волны, спустя десятилетие, однако сегодня можно констатировать первые позитивные симптомы пусть и вялого, но реагирования профессионального сообщества на внешние воздействия, стремление выйти за предписанную – временем, бюджетом, технологиями и т.д. – черту, попытку инновирования способов профессионального мышления и действия, исходящего как от проблемно, так и от формалистически мотивированных архитекторов-педагогов. Тем не менее, главные проблемы, связанные с переформатированием целей, средств, самого образа территориального планирования и градоустройства, их институционального и процедурного наполнения, поддержкой и развитием новых технологий – в той же сфере жилища, ориентированных на местные социокультурные, производственно-технологические и финансово-экономи ческие реалии, институционализацией новых научно-исследовательских инициатив и архитектурно-педагогических программ, лишь предстоит осознать, артикулировать, перевести в плоскость практического действия.
Остается добавить: кто на депрессивной фазе развития технологического уклада не успел (или не сумел) оседлать волну, может не беспокоиться потом лет сорок-пятьдесят - как это было, к примеру, с южнокорейцами, в отличие от японцев опоздавшими всего на несколько лет с вхождением в четвертый кондратьевский цикл и смиренно дожидавшимися следующего, пятого, коммуникационно-информационного. К сожалению, у нас такой финт не пройдет – время вышло…